Коллоквиум "Прошлое: российский и немецкий подходы"

12-13 июля 2007 года в гостинице "Арбат" в Москве прошел коллоквиум "Прошлое: российский и немецкий подходы", организованный Московским представительством Фонда Фридриха Науманна в сотрудничестве с Международным историко-просветительским, правозащитным и благотворительным обществом «Мемориал» и Советом при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека в рамках "Петербургского диалога".

В коллоквиуме приняли участие посол Германии в России Вальтер Шмид, председатель Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Элла Памфилова, председатель правления Германо-Российского форума Эрнст-Йорг фон Штудниц, российские и германские историки, социологи, педагоги, общественные деятели, представители СМИ.

В центре всех дискуссий, происходивших на форуме, находилось осмысление опыта тоталитаризма и авторитаризма в странах, наследниками которых являются сегодняшняя Россия и сегодняшняя Германия - Советском Союзе, гитлеровской Германии, Германской Демократической Республике. Ключевыми и для российской и для немецкой стороны были вопросы: кто должен нести моральную и юридическую ответственность за преступления прошлого? перед кем? в чем состоит эта ответственность? как сохраняется (не сохраняется или искажается) память о прошлом в современном обществе, в культуре, в СМИ, в образовании и воспитании?

В рамках «немецкой темы» участники коллоквиума говорили о том, как моральное наследие Третьего Рейха воспринимали правительства и население ФРГ и ГДР, как вырабатывалось представление о необходимости создавать основы и прецеденты ответственности за деятельность неправового государства. В значительной мере под давлением стран-победительниц правительство Западной Германии приняло юридическую и материальную ответственность за Холокост, за жертв концлагерей разных национальностей, за «восточных рабочих», угнанных в Германию, что выразилось в возвращении имущества, выплатах компенсаций пострадавшим и других мерах. Философы Карл Ясперс, Ханна Арендт, Юрген Хабермас, писатели Петер Вайс, Рольф Хоххут и другие представители интеллектуальной элиты в теоретических категориях и художественных образах осмысляли проблему национальной вины за последствия Второй Мировой войны. В то же время, Германская Демократическая Республика, официально считавшая себя антифашистской, фактически переложила и материальную и моральную ответственность на своего соседа. Но после объединения Германий бывшим жителям ГДР пришлось заново рефлексировать как свое отношение к «первой диктатуре» – фашистской, так и ко «второй» - социалистической.

Эти и связанные с ними вопросы рассматривались в выступлениях депутата немецкого Бундестага Мариелуизе Бек, директора Германского исторического института в Москве Берндта Бонвеча, сотрудника редакции "Восточная Европа" Манфреда Саппера, публициста Вольфганга Темплина, профессора Университета им. Ф. Шиллера в Йене Норберта Фрая, руководителя Восточноевропейского центра в Берлине Детлефа В. Штайна. О передаче опыта прошлого подрастающему поколению говорила координатор сети исторических конкурсов для старшеклассников EUSTORY при Фонде Кёрбера Габриэле Войделко.

Руководитель мемориального комплекса Миттельбау-Дора в Нордхаузене Йенс-Кристиан Вагнер рассказал о мемориализации бывших фашистских концлагерей в ГДР, ФРГ и современной Германии. Богато иллюстрированный слайдами обзор управляющей делами Фонда "Преодоление последствий диктатуры СЕПГ" Анны Камински был посвящен оформлению мест памяти, связанных с репрессиями социалистического периода, в странах Европы и мира, в том числе в России, Украине, странах Балтии; например, в ее обзоре фигурировали более 300 памятников жертвам Катыни - в Великобритании, США, Канаде, Южной-Африканской Республике и других странах польской эмиграции; обратную сторону мемориализации представляют памятники Сталину и Дзержинскому в сегодняшней России.

Российские участники коллоквиума также очертили сложный круг проблем, связанный не только с противоречивостью научных подходов к истории ХХ века, но и с сопротивлением политической конъюнктуры. Сегодняшняя власть навязывает обществу однобокую и искаженную концепцию отечественной истории, из которой выбираются только позитивные моменты - победы в войнах, модернизация хозяйства, освоение космоса и т. д.; при этом из поля внимания вытесняются как поражения, так и реальная человеческая цена побед и технических достижений.

Истории ХХ века в массовом сознании сегодняшних россиян было посвящено выступление социолога, ведущего научного сотрудника Левада-Центра Бориса Дубина. О способах тенденциозного проектирования, подчинения и интерпретации прошлого говорил доцент МГУ им. М. В. Ломоносова Геннадий Бордюгов. Представление прошлого на российском телевидении анализировал главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей. Место истории в идеологии Русской православной церкви осветил директор института изучения религии в странах СНГ и Балтии Николай Митрохин. Различные педагогические аспекты, критический анализ школьного курса истории, альтернативные подходы к изучению российской истории были представлены в выступлениях директора московской гимназии № 45 Михаила Шнейдера, руководителя просветительских программ общества «Мемориал» Ирины Щербаковой, шеф-редактора журнала «Отечественные записки» Никиты Соколова.

Резкое обострение полемики вызвало участие в коллоквиуме идеологов «другого лагеря» - политолога, преподавателя Высшей школы экономики Леонида Полякова и главного редактора журнала "Смысл", ведущего телепрограммы "Судите сами" Максима Шевченко.

Основной тезис Леонида Полякова состоял в том, что история непознаваема, исторической правды как таковой нет, есть только концепции в головах у историков, а обычному человеку достаточно простого образа. Поэтому сегодняшним школьникам не нужно рассказывать ничего лишнего о российской истории, терроре против своего народа, ГУЛАГе, цене войны, преследовании инакомыслия и т. п. - это сформирует у них негативный образ своей страны и своей истории и толкнет их к депрессии, наркотикам, антисоциальному и антипатриотичному поведению. "Все ребята хотят играть в успешной команде", и такой образ успешной команды, успешной страны и ее "счастливой истории" необходимо создавать. На вопрос, когда же в школе можно будет рассказать правду, Поляков ответил: через 11 лет, когда пройдет полный школьный цикл.

Свои аргументы против этого тезиса привели практически все участники коллоквиума, немецкие и российские. Норберт Фрай напомнил, что и в послевоенной Германии возникал лозунг "Германия, год нулевой", идея начать с чистого листа, совершить reset или restart. Эта идея - восстановить нацию через упрощенную идентичность и "стирание" негативного прошлого - ни к чему не привела. "Сложность - это путь честности. Историческая ответственность основана на наиболее полном знании», - сказал Н. Фрай. "Слова о том, что знать правду ‘слишком рано’, - вторил его соотечественник Вольфганг Кёниг, - произносят только преступники, заинтересованные в том, чтобы уйти от ответственности. Для пострадавших ‘слишком рано’ не бывает. Что касается молодых людей, никакой ‘перегрузки’ от негативной информации они не испытывают - наоборот, они не терпят, когда от них что-либо утаивают или им врут. А вот ‘слишком поздно’ - закреплено в истории ФРГ в форме левого терроризма. ‘Фракция Красной армии’ (РАФ) - это был бунт поколения, считавшего себя обманутым". Депутат Государственной Думы Владимир Рыжков заметил, что создать образ «счастливой истории» в стране, где каждая семья хранит трагическую память о недавнем прошлом, невозможно: "‘Счастливая история” может быть только в сталинской интерпретации, и больше ни в какой. Но всем будет понятно, что это вранье, потому что вопреки любой пропаганде в памяти большинства российских семей Сталин - насильник". - "Если программа Полякова, который уже принял заказ на написание инструкции для учителей, будет исполнена, цветущее время для России не наступит никогда, - мнение одного из авторов альтернативного учебника «Выбирая свою историю» Никиты Соколова. - Цель этой программы - ликвидировать ‘шаткость’, разнобой во взглядах. Но весь мир идет другим путем, давая всем точкам зрения пространство для свободной дискуссии".

Максим Шевченко вызвал эффектное замешательство всех участников встречи, начав со слов: «Я не буду апеллировать к тем фактам, которые запрещены или невозможны для обсуждения моими немецкими коллегами…» И затем, заняв позицию высоко сверху, многократно ее усиливал, апеллируя почти исключительно к реалиям, по его убеждению, не доступным для немцев: «Наверное, немцы не читали дневников Геббельса – их свободно можно купить в России… Мне кажется, мы в России имеем несколько иной, возможно, опыт, в том числе и рефлексивный опыт того фона, который создала русская культура, исследуя, что такое человеческая вина и человеческая свобода… Я не принимаю сочетания ‘историческая ответственность’. Оно мне кажется политическим. Оно мне кажется достаточно опасным в его историческом использовании. Я не уверен, что Германия до конца отдает себе отчет, точнее, некоторые интеллектуалы Германии, которых, опять-таки, наверно, мне нельзя было бы обсуждать здесь… У участников этой конференции, особенно с немецкой стороны, есть очень большая ясность. У меня не такой ясности…»

Целью его речи, так же как и тезисов Леонида Полякова, была релятивизация любой твердой исторической оценки: "При всем уважении к Германии, мы все-таки в России будем придерживаться - я как общественный деятель, как журналист, буду на этом настаивать, - более сложного, более дифференцированного отношения к истории, не смешивая его в один ком человеческой вины, человеческой трагедии». При этом, апеллируя к сложной и дифференцированной «русской культуре», Шевченко мочил немцев так, что некоторые не могли сдержать смех. Когда он с пафосом сообщил, что немцы не слышали о мемуарах аса Люфтваффе Эрика Хартманна, 15 лет проведшего в советском плену: "Вы знаете Эрика Хартманна? Нет, вы не знаете Эрика Хартманна!", директор московского представительства Фонда им. Г. Бёлля Йенс Зигерт расхохотался по-русски: "Конечно, знаем!"

Профессору Норберту Фраю пришлось объяснить, что утверждение о существовании в Германии запрещенных книг абсурдно; мемуарная литература, включая книгу Эрика Хартманна, выпускается, но небольшими тиражами, потому что не имеет широкого спроса. Единственная книга, которую немцы действительно не издают - "Майн кампф", но она не запрещена, имеется в научных библиотеках и доступна любому историку. Лицензия на нее принадлежит баварскому издательству.

Последнее замечание дало редактору журнала "Смысл" возможность еще раз показать сложность русского отношения к вине и ответственности: "Что касается ‘Майн кампф’. Я не знаю, что мне делать - у меня дома есть ‘Майн кампф’ с комментариями Карла Радека - он был издан для аппарата ЦК РКП(б). Может мне его уничтожить? Может, мне сжечь эту книгу? Карл Радек комментировал его, писал: вот любопытная книга немецкого национал-социализма. Может, мне отнести его на Лубянку и признаться, что я храню книгу, изданную в СССР?"

Тем не менее, немецкие интеллектуалы остались довольны участием в коллоквиуме представителей точек зрения сегодняшней России, и постоянный представитель Фонда Фридриха Науманна в Москве Фальк Бомсдорф неоднократно повторил: "Я благодарен Леониду Полякову и Максиму Шевченко за то, что они пришли, - если бы за этим столом не прозвучало других мнений, у нас не было бы адекватного представления о вашем обществе".

Габриэле Войделко отметила, что высказанное представление, будто бы немцы считают проблему исторической памяти в Германии решенной, далеко от действительности. Напротив, в стране сложилась мультикультурная образовательная среда - в школах учится много турок и представителей других этносов и национальностей. Все они приносят свою историческую память.

Общий категорический императив, выработанный в ходе дебатов между политиками ФРГ и ГДР: больше не должно быть войны, - сказал Эрнст-Йорг фон Штудниц, и тему развил российский историк Никита Соколов: Где лежит граница, в рамках которой должны оставаться все дискуссии? Это запрет на насилие. Если возникает идея насилия, значит смысл не смог привлечь к себе интерес и симпатии другим путем. Значит - за этим нечего обсуждать. Все остальное обсуждать можно и нужно.

Николай Гладких, обозреватель factvideo.ru

© factvideo.ru 2002 - 2007, © Байков Э.К. 2002 - 2007, © Николаев П.А. 2002 - 2007